Общественный Инофорум

Лицом к лицу с самым репрессивным режимом в мире.

Дэвид Макнейлл, 27 сентября 2010.

Пхеньян – витрина настоящего сталинисткого эксперимента, который явно зашел в свой исторический тупик. Как забальзамированное лицо национального лидера основателя КНДР, Ким Чен Ира, лежащего в стеклянном гробу в мавзолее Мемориального Дворца Kumsusan, сам город также имеет жуткую восковую бледность, которая никак не может замаскировать медленное разложение. С 40-го этажа гостиницы Yanggakdo можно увидеть то тусклое освещение уличных фонарей и низковаттных лампочек жилых домов, которое ясно указывает, что в стране хронически не хватает топлива, а энергетическая система находится на грани краха. Самые яркие огни сияют на архитектурных памятниках, идолопоклоннических фресках и на гигантских статуях самого Кима, разбросанных вокруг всего города…
Но если свернуть от широких и главных бульваров столицы в сторону, то своими глазами можно увидеть местные магазины, которые ярко кричат о бедности и недоедания основной массы корейского населения. Особенно это стало проявляться после прошлогодней деноминации местной валюты – Вонга. После бездарно проведенной денежной реформы цены на продовольствие поднялись в 10 раз, и только недавно цены упали в 2 раза, почти до реформенного уровня.
Местные гиды рассматривают своих клиентов как антител, крутящихся вокруг вируса; они постоянно стараются быстренько перевезти туристов из одного одобренного партией места до другого, пока окончательно не изолируют в местном аналоге Алькатраса – гостинице, которая расположена на острове, находящемся в миле от центра города к юго-востоку.
Делегаты уже начали съезжаться для своей первой конференции Рабочей Партии. Назавтра они планируют встретиться в Актовом зале здания Mansudae, чтобы детально обсудить преемника-сына Ким Чен Уна.

Но наши гиды в Пхеньяне как воды в рот набрали; “Мы не политические деятели, мы обычные люди,” заявил один из них. Единственным же способом для нас увидеть изнанку фасада – бросить гидов в гостинице, а на рассвете быстро перейти мост, соединяющий острова Yanggak, и игнорируя шутливые взгляды северокорейцев, попробовать проскочить в самую закрытую столицу в мире.
День только начинался, многие шли на работу пешком, ехали на велосипедах или в ржавых трамваях. Женщины стянули свои волосы в пучок, поскольку торопились на трамвай; мужчины вели своих дочерей в школы. Можно подумать, это типичное утро какого-нибудь мегаполиса, если не обращать внимания на это: никаких iPod-ов, джинсов, футболок или модных тапочек, которые здесь запрещены, как тлетворное влияние Запада.
Мобильные телефоны столь же редки, как воробьи зимой…
Поскольку мы шли по закоулкам, то маска начала потихоньку сползать. Дороги были в рытвинах и колдобинах, люди выглядели более потрепанными и более угрюмыми, а некоторые, казалось, жили в настоящих трущобах. Плутая по улицам, мы натолкнулись на толпу из 200-х человек, которые представляли собой ипровизированный рынок, - это был первый признак того, что даже здесь, в тщательно охраняемой Потемкинской Деревне, тщательно контролируемая государством система распределения товаров и продовольствия, рухнула окончательно…
Толпа следила за нами нервно – рынки, вроде этого незаконны, потому что они пронзают сердце всей местной коммунистической идеологии, что диктатура Ким Чен Ира не может обеспечить население всем необходимым. Также местные рынки позволяют всем этим несчастным людям встретиться и говорить, вне всяких официально-партийных собраний. Женщины вынесли тазики мяса, овощей, яблок, и даже не погнушались вынести на продажу нижнее белье – очень дорогой здесь товар – и приготовились рассеяться при первом признаке появления полиции. Поскольку я поднял мою камеру, чтобы сделать несколько редких снимков, то толпа в ужасе начала неистово вопить и указывать пальцами… Через несколько минут нами заинтересовались.

Человек в потрепанной армейской униформе потребовал наши камеры. Мы попробовали было быстро уйти, но он схватил наши сумки и начал яростно тащить. Мой коллега, Ричард из “Таймс” споткнулся и упал. Мы внезапно поняли, что у нас нет особого выбора, если мы хотим благополучно уехать отсюда. Поэтому нам ничего не оставалось, как сдать камеры и смириться…
Наш новоявленный следователь попробовал потянуть нас в нечто, похожее на отделение полиции, но мы избавились от него, повернули не в тот поворот, и внезапно оказались перед шеренгой зеленых униформ — мы прямиком попали на местный пост охраны.
Иностранные журналисты здесь ранее задерживались. Американские гражданки Юна Ли и Лаура Линг были обвинены в шпионаже, будучи захваченными на корейско-китайской границе; они держались в течение многих месяцев в тюрьме и были вконец освобождены после спасательной миссии Билла Клинтона. К счастью для нас, мы не были Американцами, но мы мысленно репетировали все возможные последствия…
На ломаном английском мы начали объяснять, что мы были в городе как делегаты Пхеньянского Международного Фестиваля Фильмов, и просто вышли в город для прогулки. Пока мы объяснялись, к участку подъехал армейский джип, и вошел солдат, неся в руках наши камеры, которые он обнаружил в толпе своих сограждан.
Мужчины попробовали было неловко разобраться с незнакомой техникой, но затем сдались и потребовали, чтоб мы показали им наши фото.
Моя карта памяти не работала, вероятно, поврежденная в недавней схватке. Ричард показал только одну-единственную размытую фотографию местного рынка и несколько дюжин фото своей однолетней дочери. Когда мужчины увидели ее, то они внезапно смягчились. Они спросили про ее возраст и попросили сигарет. Затем зашла группа более старших офицеров, им рассказали нашу историю; все дружно смеялись про наш случай - как у двух высокорослых иностранцев были отняты деньги и камеры группой куда более низкорослых и приземистых Корейцев…
Нам приказали садиться в фургон и отвезли в гостиницу, где наш гид, господин Ча, уже поджидал нас. Его чуть не хватил удар, после того, как ему рассказали новости. В этом твердо иерархическом обществе, он был ответственен за нас и разделял все последствия… Наши коллеги журналисты, три Скандинава, Француз и Американец – также изображали из себя туристов – понесли коллективное наказание: быстро сварганенный трибунал, под председательством босса нашей турфирмы, который был быстро вызван для такого случая.

Серьезным голосом еще того заядлого курильщика, босс строго внушал нам, что наши действия внесли “черное пятно” в улучшающиеся отношения между его страной и Великобританией, – но это не было удачным временем, чтобы указывать на то, что я был Ирландцем. Нас ограничили в движениях при нашей гостинице и заставили написать покаянное письмо с “чистосердечным признанием.” Письмо было прочтено вслух, босс почувствовал себя удовлетворенным, но наши карты памяти из фотокамер, которые хранили все наши фото за четыре дня, будут оставлены в Корее.
Это было все же лучше, чем другая альтернатива. Весь в слезах, господин Ча уже позже позволил нам оставить гостиницу, чтобы посетить заключительную церемонию Фестиваля Фильмов. Поднимая бокал, он не побрезговал даже выпить за нас. Но карты памяти остались конфискованными, и все, кроме горстки “правильных” фотографий. “Я надеюсь, что вы понимаете нашу страну и обязательно вернетесь,” сказал он позже, допивая пиво. “Нам нравится принимать гостей, которые уважают нашу страну.”

Перевод Полякова Вячеслава.

Оригинал статьи: Face to face with the worlds most repressive regime

Popularity: 17% [?]